penguina: (Default)
Я тут жаловалась на «Русскую канарейку» Дины Рубиной. Ляпы выискивала...
Так вот. Это было в самом начале первой книги трилогии. В нее действительно немного трудно войти, как в море против волн. Там есть описание Алма-Аты, яблоневых садов, горных прилавков. Я невольно сравнивала это с недавно прослушанным «Факультетом ненужных вещей» Ю.Домбровского. Не в пользу канарейки...
Но вчера я закончила слушать вторую книгу и поняла, что втянулась. Да так втянулась, что оторваться не могу. Мне уже жаль, что осталась всего одна книга, т.е. в два раза меньше, чем прослушано. Вот дослушаю, и начну читать глазами. И лучше бумажный вариант.
penguina: (Default)
Слушаю "Русскую канарейку" в исполнении автора. Вчера за пару минут ухо резанули две стилистические то ли накладки, то ли находки:

"Выждал две-три секунды, с улыбкой глядя на ее вспыхнувшее неуверенной улыбкой озадаченное лицо..."
"Затем ее, окровавленную, вытаскивали из-под мертвой испанки, вцепившейся в Эську мертвой хваткой".

Глазами это можно и не увидеть, но читая вслух, не услышать невозможно. Неужели так и задумано?
penguina: (летят...)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] snopova в Забавная история про Роулинг и Фрая
По-русски и оригинал по-английски.

Страшная месть Джоан Роулинг Стивену Фраю)))
Надеюсь, не надо объяснять вам, что Роулинг - это автор книг про Поттера, а Стивен Фрай - один из лучших британских актёров (кстати, он ещё и пишет отличные новеллы). Меня так развеселила эта история, что хочу поделиться с вами.
В первую встречу с Джоан Роулинг Стивен Фрай имел неосторожность (а тогда только вышла вторая книга Поттерианы) не оценить её феномен, а просто сказать кратко Джоан, что она неплохо поработала.
Read more... )


Оригинал:
JK Rowling channelled her inner Malfoy to get revenge on Stephen Fry over Harry Potter audiobook

Don’t cross JK Rowling. Seriously, she can be dastardly to anyone who gets in her way. Luckily, we haven’t had to find out the hard way unlike Stephen Fry, who narrated the Harry Potter audiobooks.

On his latest stand-up tour, the soon-to-be ex-QI presenter reportedly explains that - when the pair first met - all he knew about the first book was that it was a children’s novel that had sold well enough to get a sequel.

"Good for you," he apparently told her, not realising that Harry Potter would go on to be the worldwide cultural phenomenon it is today.

Years later, he was doing his job as normal when, reading The Prisoner of Azkaban, he came across a part where the titular character pockets something.

“Harry pocketed it” was the exact phrase in the book. It turns out this phrase was particularly hard to say, with Fry accidentally saying “Harry pocketeded it” every time except for when speaking very slowly.

According to Petty Revenge Stories Tumblr, who wrote up Fry’s story: “They tried time and time again to get it right, but to no avail.

“Eventually, he called up JK and asked if he could say ‘Harry put it in his pocket’ instead. She thought for a moment, then said ‘no’, and hung up.

“The phrase ‘Harry pocketed it’ appeared in the next four books.”

Perhaps JK Rowling really does belong in Slytherin?

http://www.independent.co.uk/arts-entertainment/books/news/jk-rowling-channelled-her-inner-malfoy-to-get-revenge-on-stephen-fry-over-harry-potter-audiobook-a6804621.html
penguina: (летят...)
"Тут из полумрака сгустился негр".
(Татьяна Толстая)

"...старуха покачала у него перед носом отрицательным пальцем..."
(Юлия Винер)
penguina: (летят...)
...............................
в стране у нас имеется множество недостатков
я их перечислю без всякого порядка

Read more... )
penguina: (летят...)
С радостью делюсь своим литературным открытием: Юлия Винер.

Недавно мне попались её "Былое и выдумки". Это воспоминания о жизни в Москве, потом в эвакуации, опять в Москве, в Иерусалиме... О встречах с Виктором Некрасовым, Твардовским... Об израильских арабах. Написано хорошим, простым языком, без вычурности, автор явно не старается заслонить своей персоной героев книги. И, несмотря на это, чем больше я читала, тем интереснее мне была сама Юлия Винер.
Прочла еще несколько ее рассказов: "Снег в Гефсиманском саду", "Мир фурн"...
В первом под вымыслом радостно узнавала уже известные мне по "Былому и выдумкам" факты биографии автора. От второго рассказа просто заболела.
Скачала всё, что нашлось в сети. Это редкий случай, когда хочется прочитать все-все, что автор написал.

Где-то мне попадалось фото Юлии Винер с мужем, на котором она чудо как хороша, но не сохранила, а теперь не могу найти. Нахожу только фотографии и видео последних лет, где ей под 80.
Вот ссылка на страницу в "Журнальном зале": http://magazines.russ.ru/ier/avt/viner/
penguina: (летят...)

В другой квартире жил с женой Дэди Цукер, личность в израильской политике, можно сказать, историческая. То есть тогда он еще не был ничем знаменит. Как-то раз  он пригласил меня в гости, на чай. Человек десять-двенадцать, все молодежь, сидели вокруг стола и с жаром обсуждали – я долго не могла понять что. Говорили о какой-то тактике и стратегии...  Я думала, речь идет о чем-то военном, и хотела потихоньку уйти. Но Дэди остановил меня странным вопросом:

– Скажи, ты арабов ненавидишь?

– Ненавижу? Нет, зачем же, я только хочу, чтоб они оставили нас в покое.

– Ты желаешь нашей стране мира?

– Да ты что? Кто же его не желает!

– Тогда не уходи. Мы сейчас именно это и обсуждаем. Мы все здесь требуем мира.

– Требуете? У кого? У арабов?

– Не надо придуриваться, это слишком серьезно. Мы говорим о том, как его добиться.

– Ну, и как?

– Для этого Израиль должен прекратить оккупацию.

– То есть просто встать и уйти со всех захваченных в Шестидневной войне территорий? И тогда с нами помирятся? Будет мир?

– Уйти по договоренности с арабами. Необходимо немедленно начать мирные переговоры.

«Добиться мира», «прекратить оккупацию», «немедленно начать мирные переговоры»... Дэди и его друзья были большими энтузиастами борьбы за мир. В очень знакомой мне модификации. И предлагали мне к ним присоединиться. Вскоре они сумели организовать довольно большое движение, которому дали название «Мир сегодня». Но я к нему не присоединилась ни тогда, ни позже. Ох, я, конечно, хотела, жаждала мира нашей стране! И жажду его по сей день. С тех пор мы пережили – сколько? Три, четыре войны, больших и малых... Но «бороться» за него? Мне самое название их движения кажется капризно-инфантильным, в наших условиях оно звучит как требование балованого ребенка – вот хочу мир сегодня, и все тут, вынь да положь! Какая уж там серьезность.

Я к тому времени прожила в Израиле лет семь-восемь, из них половину здесь, в восточном Иерусалиме. В обстановке разбиралась все еще слабо, она оказалась неизмеримо сложнее, чем это виделось когда-то из Москвы. Однако, живя в Восточном Иерусалиме, я завела себе кое-каких арабских знакомых. Ко мне лично они относились вполне дружелюбно, но из разговоров с ними становилось все более и более  ясно, что никакого «мира» с Израилем они вовсе не хотят. Они хотят вещи гораздо более простой и, как им казалось, вполне достижимой: чтобы Израиля здесь не было вообще. Не место ему здесь. А евреи пусть уезжают откуда приехали или куда хотят. А которые здесь всегда жили, тех гнать не обязательно, некоторое количество евреев даже полезно. Если захотят, могут тут остаться, жить среди арабов (они тогда только начинали называть себя «палестинцами») – на определенных, разумеется, условиях. И условия эти никаким переговорам не подлежат, на этот предмет в исламе имеется жесткий закон.

<...>

И тут Ихсен растолковала мне это незнакомое понятие, Зимма. Позже я переводила целую толстую книгу на эту тему и убедилась, что Ихсен четко разбиралась в тонкостях этой старинной системы. Их обучал этому «наставник». Вкратце, система состояла в следующем. Как диктовалось сводом коранических законов, Шари’а, мусульмане – в одностороннем порядке – заключали с живущими в их среде неверными, то есть евреями и христианами, некий договор о покровительстве и защите их от внешних врагов. Этот договор и назывался Зимма. Неверные становились подзащитными, покровительствуемыми, зимми. У зимми были известные права, в основном право на жизнь. Им оставлялось также право исповедовать свою религию. Дальше шли многочисленные ограничения и обязанности, в разные времена и в разных странах несколько  различные, но все унизительные и болезненные. Неизменным и повсеместным было одно: подушная подать, джизья. И это не был просто денежный налог, уплата его должна была сопровождаться специальной ежегодной церемонией. Сборщик налогов сидел на возвышении, плательщик, униженно согнувшись, подползал к нему и протягивал положенные деньги. Сборщик отвешивал ему тупой стороной кинжала удар по голове – чтоб не забывал, кто он, – и милостиво принимал дань. Разнообразие унизительных ограничений и стеснений было бесконечное. Жить, понятное дело, положено было в особых кварталах. Одеваться особым образом, никогда не используя зеленых тканей. (Кое-где даже требовалось носить туфли разного цвета, да еще с колокольчиками, чтобы издали было слышно.) Не ездить на лошадях, а только на ослах, и не верхом, а боком, по-женски. Не строить жилищ и храмов выше мусульманских. Разумеется, не занимать никаких государственных и военных постов. И еще много, много всякого. С особенным удовлетворением моя добродушная подруга Ихсен упомянула такое небольшое правило: если путь лежит обок грязной лужи, то зимми, встретившись с мусульманином, обязан дать ему дорогу, ступив прямо в грязь.

Отсюда: http://magazines.russ.ru/ier/2013/46/9v.html

penguina: (летят...)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] neivid в Валторна, дайте "ля"!
Что-то с шеей: не могу повернуть головы. То есть как. Шея, в общем, согласна разок повернуться. Если мне это надо. Но ей, шее, это не надо. Поэтому она будет сама решать, куда мы будем поворачиваться. К примеру, налево мы поворачиваться не будем. Максимум, градуса на два. Больше нам не надо. А направо – пожалуйста! Градусов на десять. Если очень попросить, то даже на пятнадцать. Только один раз. Второй раз подряд шея поворачиваться отказывается в принципе.

Что ж, некоторые любят погорячее. Если вам не хватает в жизни бурных ночей – намажьтесь на ночь согревающей мазью. Я вот намазалась, хотя в жизни мне сейчас не хватает исключительно шеи. Ночь получилась настолько запоминающейся, что, боюсь, на вторую такую я решусь нескоро. Нужно как-то дозировать впечатления, знаете ли. Ночью на моей спине можно было жарить блины. Или яичницу, дело вкуса. Кому-то нравится. Мне, например - нет.

Поэтому мы не будем говорить про блины и про яичницу. Про шею мы тоже не будем говорить, мы уже все сказали. Про политику, экономику и международный терроризм мы тоже говорить не будем, о них все сказали без нас. А мы поговорим о пончиках. Потому что Ханука – праздник света, а что может быть светлее, чем воздержание?

Взять, к примеру, кафе «Роладин». Его нужно запретить. Или сжечь, в знак протеста против пончиков. Пока «Роладин» не сожгли, пончиков там четырнадцать видов. Или двенадцать. Или пять. Зависит от того, в котором часу вы пришли. Лучше вообще не приходить. С утра основным спросом пользуются пончики с шоколадным сиропом, с каштановым кремом и с фисташками. Пончики с крем-брюле популярны после обеда, а вот перед ужином хорошо идут они же с карамелью. Вместо ужина, я хочу сказать. И вместо всего меню на следующий день.

Про эти пончики у меня есть только одна хорошая новость: они маленькие. Раньше они были большими. Раньше все было большим, а у меня поворачивалась шея, но это для слабаков. В этом году пончики из «Роладина» стали ощутимо меньше, хотя теперь их четырнадцать видов, а было двенадцать. Но приходить туда надо с утра, точнее, не надо совсем.
Еще эти пончики очень дорого стоят. Это тоже хорошая новость, хотя одновременно плохая, не буду говорить, почему. Напомню только, что в мире кризис, и он тоже очень дорого стоит. Особенно с пьяной вишней в ореховом ликере.

Теперь про кафе «Неэман». Его тоже нужно запретить, потому что пончики там большие. С пьяной вишней нету, зато есть с белым шоколадом. В мире по-прежнему кризис, шея у меня по-прежнему не поворачивается, но «Неэман» далеко и там нет парковки. А я сейчас вообще не могу водить машину, потому что если вы когда-нибудь пробовали водить машину, не поворачивая головы, то не делайте этого больше никогда. Я тоже не буду. Это была хорошая новость про кафе «Неэман».

Домашняя выпечка в пекарне напротив моей работы вообще не считается, потому что туда можно попасть без машины, есть парковка, а пончики – точно такие, как в Москве в девяностом году. Мы тогда стояли в очереди всем классом, брали по десять штук и ели в кино, обсыпая сахарной пудрой мокрый пол кинозала. От сапог потом оставались сахарные следы. Тут можно сказать что-нибудь о следах, которые потом остаются, но мы не будем. Скажем кратко: мучное вредно.

А теперь о вечном. Наденьте юбку. Если в юбку не влезть после прошлой Хануки из-за гендерных предрассудков, наденьте шапку или прикройте голову чем-нибудь. И езжайте в ультра-ортодоксальный район на автобусе номер четыре-алеф, который, как оказалось, давно не ходит, поэтому сами найдите, на чем доехать. Встаньте в дверях, выходите по запаху. Не промахнетесь.

Вышли? Отлично. Теперь пройти полтора квартала. Нет, не сюда. Здесь их просто едят. И там тоже. Их везде едят, не смущайтесь, идите дальше. Запах усилился? Еще немного вперед. Все еще можете протолкнуться сквозь запах? Идите, идите. Встали? Так пахнет, что дальше физически не пройти? Осторожно, ступенька. Вам сюда.

Здесь толпа детей осаждает кассу, сжимая липкие шекели в заляпанных чернилами кулачках. Здесь бородатые отцы семейств набирают пончики в картонные коробки, сметая пудру полами лапсердаков. Здесь пол заляпан вареньем, сюда ежеминутно вывозят из печки новую порцию пончиков. а в углу сиротливо ютится стойка с холодными картофельными пирожками. Обогните ее и быстро берите коробку. Взяли? Теперь набирайте. Много не влезет. Маленькая коробка – четыре штуки, большая шесть. Есть еще супер-большая, на десять, но вам не достанется: их разобрали с утра.

Настоящий пончик – это не душистый изыск из кафе «Роладин», не прощай-фигура из кафе «Неэман» и не маслянистые кольца из домашней пекарни напротив моей работы. Настоящие пончики бессмыслены и беспощадны. Они толстые, глупые, теплые, сладкие, и набиты вареньем по самые уши. Сверху они как белые сугробы, из-за мощного слоя сахарной пудры. Один такой пончик – гарантированный диабет. Два пончика – сахарная кома. Три пончика – и вы подсели на них навсегда, не говорите, что вас не предупреждали. Кусайте смело.

Сначала вы обсыплетесь пудрой. Вариантов нет. Можете есть стоя, можете сидя, да хоть лежа, итог один: пудра мягко покроет вашу юбку, очки, сумку, свитер и часть тротуара. Смахните ее ребром ладони, только не той, в которой вы держите понч... Поздно. Бог с ним, отстираете как-нибудь.

Потом вы заляпаетесь вареньем. Варенье в настоящих пончиках состоит из сахара, красителя и ядохимикатов. Сейчас вы обожжете им язык, потому что варенье остывает медленнее, чем тесто. Обожгли? Расслабьтесь. Больше с вами уже ничего не случится.

Пончик размером с большую рыбу – шесть минут. Жуйте, глотайте, вдыхайте запах, слушайте гомон. Забудьте про пятна на юбке, очках, сумке, свитере и тротуаре. Шесть минут, подарок к празднику. Стоит два шекеля, если берете десяток – один бесплатно.

Крошечные первоклашки в длинных юбках и в куртках с капюшонами, деловитые гномы, толпой застревают в дверях. Серьезные и взволнованные, протискиваются внутрь, а одна рыдает на входе: она потеряла шекель. Губы дрожат, капюшон свалился, резинка упала, коса расплелась. Уроните шекель гному под ноги, подтолкните ее, кивните – вон лежит, поднимай! Не надо плакать.

Ханука длится восемь дней. Восемь дней умножить на шесть минут, в итоге семь килограмм. Не надо плакать. Ханука кончится, но через год вернется, экономика с политикой тем более никуда не денутся, терористы тут были вчера и вернутся завтра, все килограммы вернутся на место, гному вернется шекель, ко мне вернется шея. Шесть минут истекают, на пальцах застыло варенье. А толстых, говорят, похищают гораздо реже, чем худых.
penguina: (летят...)
Выдержки из интервью Нины Шайлер, автора романа «Переводчица»


- Что вдохновило вас на написание «Переводчицы»?

В 2005 году «Нью Йоркер» опубликовал статью Дэвида Ремника «Переводческие баталии» об американце Ричарде Пивере и его русской жене Ларисе Волохонской. Эта пара взялась заново перевести на английский язык все шедевры русской литературы, до сих пор известные англоязычному читателю в переводах Констанс Гарнетт, которые Набоков назвал «катастрофой» и «сухим дерьмом».

Мой глаз зацепился не за слово «перевод» в заголовке статьи, а за слова «Толстой» и «Достоевский» в подзаголовке. Девочкой я была влюблена в Достоевского, Толстого, Чехова и Пастернака. Помню одно лето - мне было тогда двенадцать – я каждый день ходила в бассейн с пастернаковским «Доктором Живаго». Тогда я совершенно не думала о том, что изначально все эти книги были написаны на языке, который Томас Манн назвал «нечетким, страшно чуждым, бескостным восточным языком». Меня больше занимали снег, катание в санях, страсть, измена, революция, крестьяне, цари, любовь.

В 1891 году во время тяжелой беременности англичанка Констанс Гарнетт выучила русский язык и вскоре занялась переводами. Ремник пишет, что когда ей попадались незнакомые слова или фразы, она их просто пропускала. Зачастую непонятым ею оставался подтекст, да и сложные предложения оказались не по зубам.

Прочитав статью, я кинулась к полке с русскими романами – их все перевела Гарнетт! Прямо в стиле Достоевского я почувствовала себя обокраденной! Обманутой! Облапошенной! Мне подсунули плохие, водянистые переводы русских книг, донельзя пропитанные английским духом и традицией. Вот тут-то у меня возникли вопросы: Что делает перевод хорошим? Каковы обязательства у переводчика перед автором? Зачем учить другой язык?

- Какое послание читателям заложено в вашей книге?

Чехов писал однажды, что «не дело художника решать узкоспециальные вопросы». Как судья, инструктирующий присяжных, писатель «обязан ставить правильно вопросы, а решают пусть присяжные, каждый на свой вкус».

Что представляю на суд читателя я? Мой роман поднимает следующие вопросы: Если рассматривать перевод как метафору, разве не переводим мы всех и вся? В таком случае, возможны ли ошибки перевода? Как узнаешь, правильно ли интерпретированы действия, жесты, интонации? Нужно ли придумывать смысл, или смысл заложен в самой жизни? Найдёт ли язык форму для мыслей и чувств? Как же нам любить своих детей, если любовь постоянно утекает в воронку предвзятого мнения о том, кто они есть и кем должны стать?


http://www.goodreads.com/topic/show/1433392-interview-with-nina-schuyler

Перевод интервью участвует в конкурсе: http://mustran.ru/2014/work/1027

UPD:  http://ru-translator.livejournal.com/2472273.html
penguina: (Penguin)
Несколько нетипичный для Виктории Райхер рассказ:

"Один процент"
penguina: (Penguin)
Читаю книгу  "Signed, Mata Hari"   Yannick Murphy.
Судя по книге, мужчины от Мата Хари с ума сходили и буквально штабелями к ее ногам укладывались.
Полезла в гугол фотографии посмотреть - ну и уродина!
Чем она их брала?
penguina: (Penguin)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] l_u в УРОК МАКИЯЖА
На пергаменте своей шкурки я напишу тебе послание.
«Почему на пергаменте?» Скорее – почему тебе.
Потому что ты – усреднённый.
Не каменей, я не сказала «средний».
Усреднённость – это отстранённость и остранённость,
это как говорить с пространством,
назначая его,
награждая его,
определяя его...
ладно, заменим «усреднённый» на «обобщённый».

Ну вот. Я начну с век.
Век двадцать первый.
Кто бы мог подумать, что всё так затянется.
Затянется поясом. Дымом. Сигаретой. Ряской моих болотных глаз.
Веки будут зелёными, как листья.
Судьба листьев их и ждёт.
Торопись!

Румянцем я обозначу весёлую пошлость жизни.
Фальшивую её простоту.
Доступность доступных эмоций.
Стыдись, но не останавливайся!

Нос.
Выступает. Блестит.
Горбинка. Блестит.
Замазать дефекты, припудрить.
Блестит.
Не всё золото, да.
Запудрить. Закапать. Запрокинуть.
Это двоеточие.

Теперь – слова.
Губы – это всего лишь рамка для слов.
Надо держать себя в рамках.
Держать себя.
Задерживать себя.
Обыскивать себя.
Комментировать обыск.
Комментировать комментарии.
Лучше – молча.

Помада будет карминная.
Губы капризно изогнутые, чтобы ни слова в простоте.
Соответствуй!

Лоб.
Высокий, как высокомерность.
Безмятежный, как мёртвая птица.
Спокойный, как нож в витрине.
Белый, как чистый лист.
На нём будет бегущая строка.
Лучше бы тебе её не читать!

(http://l-u.dreamwidth.org)
penguina: (Penguin)
На "Музыке перевода" два переводчика соревнуются в неумении переводить стихи Леси Украинки.
Вспомнилась школа.
В нашем классе было несколько детей военных, которым разрешили изучать украинскую литературу в русских переводах. Часть из них вообще с уроков украинськой мовы сачковали, и на это смотрели сквозь пальцы.
А одна девочка любила учиться. И вот, когда в 9-ом классе мы дошли до Лісової пісні, девочка заявила, что будет читать её на языке оригинала, потому что перевод не тянет.
Скажу вам по секрету, что все известные мне переводы Леси Украинки на русский язык "не тянут". При кажущейся простоте стихи её настолько объёмны... В общем, я украинську мову выучила бы только за то...

Вот стихи, о которые ломают перья "музыканты перевода":
Стояла я і слухала весну... )


А вот романс, написанный экспромтом(!) на русском языке:
Impromptu )


Когда цветёт никотиана в исполнении Ады Роговцевой )
penguina: (Penguin)
Хороший рассказ написала коллега по форуму http://rusforus.ru
Меня подкупили вот эти строки:

В домашнем хозяйстве я абсолютно лишний элемент. Убирать, стирать и солить огурцы (вот особенно - огурцы) я хронически не приспособлена. Самое обидное, что я все это умею делать, но упорно не хочу. Лучше я займусь чем-нибудь более созидательным: в инете посижу, с собакой погуляю, о грядущем помечтаю – тоже дело, между прочим.
Но, оказавшись никакой хозяйкой, я оказалась отличным менеджером: окружила себя бытовой техникой и, при необходимости, прислугой, которую в наше время принято деликатно называть помощниками по дому. Помощники так помощники, снобизма я лишена. Поэтому, при всей моей бесполезности, в моей не очень большой, но вполне просторной и уютной квартире царили порядок и вкусные запахи. Только вот не надо мне говорить, что, мол, хорошо тебе, у тебя денег много... Не надо этого. Не свалились на нашу семью деньги, не было ни большого наследства, ни выигрышей в лотерею. Поженились мы нищими студентами и порой вынуждены были выбирать между мылом и троллейбусом. Потом карьера моего мужа пошла вверх, а я, помыкавшись в поисках работы по специальности, окончила курсы дизайнеров и осела дома. Ну как осела… Работать я стала дома, выполняя заказы на самый разный дизайн всего. Со временем у меня образовалась солидная клиентская база, и в стандартный рабочий день я уже не укладывалась. Поэтому, пока стиралка стирала, посудомойка мыла посуду, мультиварка мультиварила, кофемашина плевалась в мою чашку ароматным напитком, а робот-пылесос бродил по дому в поисках мусора, я честно и самозабвенно пахала. Вообще, не знаю, кто дернул меня учиться на микробиолога, тогда как делом моей жизни оказалось совсем другое.
Продукты и прочие нужные покупки совершались в интернете, там же, по необходимости, искался персонал: то окна помыть, то диваны почистить.


Эх... Голубая моя мечта - работать дома. Хотя бы через день. Да хоть раз в неделю!
Правда, покупки в интернете я уже освоила, но в остальном - все сама. Да еще на работу мотаюсь 42 км в один конец. Пришлось научиться водить машину, что, впрочем, нелишне.
Что ж, буду мечтать дальше. До самой пенсии.

Читаю

Jul. 28th, 2013 01:09 pm
penguina: (Penguin)
"Подсела" на книги Скарлетт Томас. Начала с «Наваждения Люмаса» (В оригинале "The End of Mr. Y") .
Вчера (морщась от неуклюжего перевода) закончила «Корпорацию "Попс"» и сразу же приступила к «Нашей трагической вселенной».
Увлекает и хочется перечитывать. И даже местами думать.
penguina: (Penguin)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] spaniel90100 в Перевод с иврита
Рахель Блувштейн (1890-1931)

* * *
Неужели конец? Зеленеют холмы,
Дали манят, и солнце еще высоко,
Небеса голубы, и еще далеко
До зимы!

Нет, не буду роптать, повинуюсь судьбе:
На закаты и зори жизнь щедрой была,
И цветы улыбались, когда я брела
По тропе.

(1927?)


Read more... )
penguina: (Default)
В Дублине в возрасте 72 лет скончалась ирландская писательница Мейв Бинчи.


Мейв Бинчи родилась 28 марта 1940 года в небольшой деревне возле Дублина (Ирландия). Ее отец был адвокатом, мать работала медсестрой. Получив в Дублинском университетском колледже, где изучала историю, степень бакалавра искусств, она преподавала в различных школах для девочек. Работа в еврейской школе и проведенные в Израиле каникулы привели ее в киббуц. И с писем, которые она еженедельно посылала домой и в которых рассказывала о своих впечатлениях от этой страны, началась литературная карьера Мейв Бинчи - ее отец продал одно из них в газету "Irish Times" за 18 фунтов стерлингов, в то время как за преподавание она получала 16 фунтов.

Я впервые услышала это имя, когда помогала своей двоюродной сестре готовить перевод рассказа Мейв Бинчи к участию в конкурсе "Музыка перевода". Моя помощь заключалась в "оцифровке" перевода и оригинала – сестра не слишком дружит с компьютером, перевод был написан от руки в тетрадке. С тех пор все собиралась выбрать время и почитать другие ее книги…
penguina: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] olya_yashina в Бел Кауфман
Ооо, как это прекрасно. Восторг примерно как от "Подстрочника"...



И ещё интервью.

Спасибо [livejournal.com profile] polenova за ссылки!

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 07:38 am
Powered by Dreamwidth Studios